— Папа, можно мне инструменты взять? — ребенок уже вытаскивал из-под шкафа черный пластмассовый чемоданчик с отвертками и гаечными ключами.

— А зачем? — рассеянно спросил я, в пятый раз пытаясь написать одно и то же предложение — никак оно у меня не выходило, слова топорщились в разные стороны и задевали буквами-крючками пролетавшие мимо мысли.

— Надо! — и ребенок потащил тяжелый чемодан в кухню.

— Ну надо, так надо! — пробормотал я, продолжая мучиться над электронным письмом к знакомой.

Прошло минут десять. Вдруг из кухни послышался какой-то шум, что-то звонко шмякнулось, потом булькнуло, затем раздался крик «Толкай!»… и все стихло. Недоумевая, я пошел туда.

Кухонное окно было раскрыто настежь. На полу валялись разбросанные инструменты, обрывки каких-то проводов (кажется, провода я не разрешал брать?), стружки, гнутые гвозди и обрывки старого покрывала. Табуреток (а их у нас дома четыре штуки) ни одной не было. И стола, который может раскладываться. И ребенка на кухне тоже не было. Как и медведей.

Я выглянул в окно и оглядел окрестности — все как обычно.

— Папа! Папа! Смотри! — откуда-то сверху донесся голос ребенка.

Я задрал голову вверх и охнул. На уровне третьего этажа над землей парил (или летел?) странный аппарат — стол кверху ножками, с хвостом из табуреток, а внутри сидели страшно довольные бурый и белый медведи и мой ребенок. На всех троих были черные солнцезащитные очки, у белого на шее висел бинокль, а бурый что-то высматривал впереди сквозь точно такой же бинокль, только побольше. Ребенок же махал мне руками и улыбался.

Я тоже замахал руками. Возмущенно и взволнованно. И тоже закричал:

— Это что такое?! А ну-ка, давайте спускайтесь! Только осторожно, осторожно! — ребенок расстроился, а медведи поскучнели, и аппарат пошел на снижение около гаражей.

Потом я, немного успокоившись, еще полчаса выяснял, кто же это придумал и (самое интересное!) — как. Ничего не выяснил — медведи молчали, понурив головы, а ребенок всхлипывал и ныл «Ну мы же осторожно. Мы же невысоко». Наконец, я устало спросил:

— А обедать теперь на чем будем? И сидеть?

— Ну… Мы разберем стололет… для обеда, — протянули медведи. Белый, переступив с лапы на лапу, спросил. — А потом снова можно будет собрать?

Я хотел сказать что-то резкое и очень строгое, но, посмотрев на всю троицу, произнес совсем не то, что собирался:

— Меня-то ваш аппарат выдержит?

А электронное письмо я все-таки дописал. После обеда.