— Мидвидятина! Белый заболел! — ворвался в комнату взволнованный бурый медведь.

Про эту их болезнь я все знаю. Сейчас и вам расскажу. У меня на кухне, на холодильнике, лежит сота с медом. Самая настоящая сота из улья — деревянная рамочка, внутри проволочки протянуты, чтобы пчелы за них могли ячейки свои цеплять. А внутри восковых ячеек — вкуснейший цветочный мед. Сладкий! И вот медведи все косились на эту соту, косились — а без разрешения-то нельзя брать. К тому же я им сразу сказал, что этот мед — только для лечения. Тут-то и начались странные утренние болезни наших медведей. То один, то другой по утрам, когда я на работу собираюсь, приходит ко мне, показывает градусник, на котором «37 и 7″ или «38 и 2″ и говорит жалобно:

— Смотри, смотри — чего-то мне не здоровится! Полечимся? — и с мольбой глядит мне в глаза.

Приходится лечить его кусочком меда — выздоравливает моментально.

Но дня три назад случилась какая-то странность — с утра пораньше прибежал лечиться бурый, а, когда я уже надел куртку, подошел с градусником белый. Я проворчал:

— Что это у вас сегодня? Бурого я уже лечил, теперь тебя? Скоро мед уже закончится!

— Как — бурого лечил?! Сегодня же моя очере… — белый испуганно зажал лапой пасть, застыл на секунду, поняв, что проговорился, а потом умчался в кухню.

Нет, вы поглядите на них — у них, оказывается, очередь: кто когда болеть будет, чтобы меду кусочек слопать! А градусник, наверное, специально шерстью натирают или на плите нагревают, чтобы он повышенную температуру показывал. Ну, хитрецы!

И я решил проучить медведей — взял стеклянную трубочку, нарисовал на картонке деления и красную полоску, доходящую до отметки «36 и 6″, вставил картонку в трубочку и стал ждать удобного момента для своей шутки. И вот сегодня, в субботу…

— Мидвидятина! Белый заболел! — ворвался в комнату взволнованный бурый медведь.

Я поднялся с дивана, взял свой градусник и пошел в кухню. За столом сидел скучный белый медведь и ковырял ложкой кашу.

— Ну-ка, померим температуру, — сказал я.

Через три минуты посмотрел на градусник и бодро сказал:

— Так, температура нормальная, лечить нечего.

— Как нечего? — встрепенулся белый. — Я ж болен! Вот и лоб горячий — потрогай!

Я потрогал. Надо же, до чего хитрость медведя дошла — уже лоб стали нагревать! Ну нет, хватит меня обманывать!

— Я сказал — нечего лечить, значит — нечего, — добавил я строгости в голосе. И ушел в комнату.

До обеда все было спокойно. А обедать белый медведь не вышел.

— Там он, в шкафчике под раковиной лежит. Не могу, говорит, болею, — объяснил мне бурый.

Тут я забеспокоился.

— Вытаскивай, — говорю, — его из шкафчика и неси в комнату на диван. Посмотрим, что у него за болезнь такая.

Достал нормальный градусник, померил температуру у совершенно грустного и печального белого медведя. Батюшки! «39 и 1″! Просто кошмар!

Пришлось заняться лечением по-настоящему, и к вечеру запасы меда очень сильно уменьшились. Но мне не жаль — главное, что оба медведя теперь здоровы и радостны. А с ними и мой ребенок.

Но больше всех рад, наверное, я — люблю я их всех.

Мидвидятина